Литературная премия имени Марины Цветаевой

Михаил Зайцев «Дорогие сердцу лица»

Стихотворения дипломанта Литературной премии им. М.И. Цветаевой 2010 года

      
      ***
      Где стол, там и дом,
      Дорогие сердцу лица.
      А где светлая светлица,
      Там невеста пред окном.
      
      А где вся моя семья,
      Там и родина моя!
      
      ***
      Вдруг в порыве ветра
      Колыхнутся травы,
      Принагнутым верхом
      Зашумят дубравы,
      
      Небо почернеет,
      Хлынет с неба тень —
      Мигом свечереет
      Половинный день.
      
      Где-то с треском, сверком
      Глухо громыхнёт —
      Неба чёрный беркут
      Наземь упадёт!
      
      Хлещет дождь по травам,
      По реке, стерне,
      Пашням и дубравам,
      Крыше и стене.
      
      Вновь в порыве грозном
      Замахнулся… Стих.
      Растянулся возле чистых ног моих.
      
      ***
      Лето спешно листает прогретые солнцем страницы
      Быстротечного времени, мыслей о рае земном.
      И ушедшие мама, отец и друзей вереницы
      Предо мной, виноватым, винятся опять перед сном.
      
      И от этого горше на сердце. В заботах случайных
      Я вниманьем не баловал папу и маму живую мою.
      Чаще вот с головой наклонённой, плечами
      У могилы стою, и опять же — так редко стою.
      
      Здесь мне как-то спокойней, как будто виднее.
      Друг Данильченко вспомнился.
      Знатным он был рыбаком.
      Честным был человеком. Кому же светлее,
      Мне иль им, запорошенным белым песком?
      
      Всем, наверно, несладко.
      Пустое — вздыхать и сердиться.
      Жизнь есть жизнь,
      В свой черёд кувыркнётся вверх дном.
      Станет чёрною, чёрной сожжённая солнцем страница,
      Станут белыми, белыми строчки о рае земном.
      
      ***
      Пошли мне, Господи, отвагу
      И душу верой обогрей,
      Чтоб не пролил я на бумагу
      Витиеватых слов елей.
      
      Чтоб не по чьей-то там указке
      С непроницаемым лицом
      Я говорил народу сказки
      С началом чудным и концом.
      
      Чтоб не по чьим-то шепоточкам
      С улыбкой глупой на лице
      Многозначительные точки
      Я ставил где-нибудь в конце.
      
      И чтоб мои слова, как лучик,
      Дошли до Родины сквозь тьму,
      Чтоб стало ей чуть-чуть получше
      И чтоб не знала — почему.
      
      ***
      Слова посею,
      Прорастут они.
      Заколосятся
      И созреют в срок…
      И все-то ноченьки мои,
      И все-то дни,
      И вся-то жизнь моя —
      Из зёрнышек и строк…
      
      
      Из книги «Сеятель»
      
      ***
      Смотреть с любовью в небеса
      На божью благодать,
      Шагать полями и овса
      Рукою гладить гладь.
      И принимать душою свет,
      И видеть далеко.
      И по ступенькам зим и лет
      Шагать светло, легко.
      И восходить на небеса,
      И взгляд с них устремлять
      На землю, полюшко овса,
      На божью благодать.
      
      
      Счастье
      
      Это кони пасутся на диком лугу,
      В росных травах по холку купаясь.
      Это женщина милая в душном стогу
      Спит в чём мать родила, улыбаясь.
      
      Это солнце спешит поджигать небеса,
      Потрепав жеребёнка за холку.
      Это женщины спящей родные глазы
      Открываются потихоньку.
      
      Это солнце в зените, как улей, стоит.
      Это кони идут вразнобой к водопою.
      Это женщина в зеркальце тихо глядит
      И припухшие губы обводит рукою.
      
      ***
      Когда поймёшь, что одинок
      И никомушеньки не нужен,
      Услышишь вдруг: «Вернись, сынок,
      Я скоро приготовлю ужин».
      
      Ах, мама, мама, столько лет
      Несло меня по белу свету —
      Не мил мне боле белый свет,
      Но ведь другого света нету?!
      
      Среди людей, среди дорог
      Нет счастья, мама! — Мгла и стужа.
      «А ты вернись, вернись, сынок,
      Я скоро приготовлю ужин».
      
      
      На поезде по Уралу
      
      И развернулся веером простор!
      И видел я: в зеленоватой дымке
      Ползли отары по долинам гор,
      Бежал пастух по тропке-невидимке.
      Шли бабы в гору, резко наклоняясь,
      Как лыжники, летящие с трамплина.
      Старик месил ногами густо грязь,
      Подтрусывал полову — будет глина.
      Тянулся дым над банею. В окно
      Вагонное блеснуло лесой тонкой.
      Рыбак, ногой нащупывая дно
      Реки, повис над плоскодонкой.
      Столбы вприпрыжку мчались под откос.
      Чернела в скирдах старая солома.
      И вдруг волной осин, рябин, берёз
      Все смыло! Вот и побыл дома!
      
      ***
      Прохладным вечерком
      Река себе в угоду
      Сазаньим плавником
      Раскраивает воду.
      
      С дерев летит листва,
      Обводит по раскрою
      Речушки рукава
      Узорчатой каймою.
      
      Подолы берегов
      Обштопаны закатом
      С накладками стогов
      В затоне глуховатом.
      
      Летят, летят листы.
      За листьями по ходу
      Все звёзды с высоты
      Просыпались на воду.
      
      И месяц-озорник
      К воде приник в объятье,
      Как белый воротник
      На разноцветном платье.
      

 

в начало