Главная › Библиотека Серебряного века › Здравствуй, племя младое!
Библиотека Серебряного века
14.03.2011
Здравствуй, племя младое!
Людмила Пахомова журналист ЕГМЗ
Встречи с поэтами в Библиотеке Серебряного века Елабужского государственного музея–заповедника проходят постоянно. Но чаще всего они бывают посвящены творчеству одного мастера. Исключения случаются обычно во время Серебряных балов, когда приглашённые, выступая в роли того или иного поэта Серебряного века, читают их стихи. Но тогда звучит классика, отточенная признанными мастерами и проверенная временем.
Совсем иное дело было на недавнем молодёжном фестивале «Точка: многоточие», одна из трёх встреч которого прошла в литературной гостиной Библиотеки Серебряного века. Этот фестиваль проводится уже в третий раз, но впервые его организаторы — литературный клуб «чёрный вторник» г. Набережные Челны — решили выехать за пределы автограда и пофестивалить ещё в Елабуге и Казани.
Правда, большая часть молодых поэтов была смыта за борт волной зимней простуды, поэтому в наш город приехали Анатолий Ухандеев (руководитель «чёрного вторника»), Елена Малафеева, Анна Анкудинова, а также акустический проект (то бишь музыкальная группа) «Третий круг». Вместе с ними прибыл гость фестиваля из Санкт-Петербурга Дмитрий Чернышев, который подарил в библиотеку антологию «АКТуальная поэзия на «Пушкинской-10».
В её предисловии, в частности, говорится: «Под этой обложкой – стихи поэтов, публиковавшихся в АКТе, или принимавших участие в «АКТуальных чтениях» на «Пушкинской-10». Более ста имен, собранных в этой антологии, дают возможность достаточно широко увидеть панораму современного русского стиха, его историю и интенции. Само местоположение «Пушкинской-10» определяет дифузонность идей, эстетик, направлений. Вот и в антологии «АКТуальная поэзия на «Пушкинской-10» сошлись многие силовые линии стихотворения новейшего времени.
Представлена и короткая проза тех писателей, которые публиковались ещё в самиздате и без имён которых невозможно представить литературу Санкт–Петербурга XXI века. Всё это тоже Поэзия».
Молодые дарования Елабуги были представлены в литературной гостиной Светланой Поповой (публиковавшейся в изданном Елабужским музеем-заповедником сборнике студенческой поэзии «Смотри, ресниц не размыкая») и никому до недавних пор неизвестной Рамзией Гиматовой.
В числе собравшихся были также представители старшего поколения поэтов — челнинцы Алла Орехова с Олегом Лоншаковым и елабужане Евгений Поспелов с Рахимом Гайсиным.
О прошедшем накануне открытии фестиваля Анатолий Ухандеев сказал коротко: «Мы там пели песенки, читали стихи, разговаривали о поэзии, знакомились, общались, менялись книжками, словом, занимались тем, для чего, собственно, и существуют всяческие фестивали».
У самого Анатолия вышли в свет пока два сборника стихов. Первая малоформатная книжечка «Кофейные стишки» примечательна тем, что свои сочинения автор писал на салфетках в основном в различных кафе и кофейнях (видимо, процессы пищеварения и кофепития сильно способствуют его творчеству). Единственным исключением явилось стихотворение «Жизненный план», которое родилось в больнице. Написанное 10 лет тому назад, оно, по словам Анатолия, до сих пор остаётся его кредо:
Глаголом жечь сердца людей
И сжечь их все к чертям собачьим,
Быть впереди планеты всей
В удачах или неудачах,
Любить сильнее, верить лучше
Без минаретов и икон,
И сдохнуть, подавившись грушей,
Не заплатив за телефон.
Вот такой жизненный план, в котором высокие устремления соседствуют с откровенным эпатажем и неожиданным трагикомическим концом.
Несколько экземпляров «Кофейных стишков» Анатолий подарил слушателям, а второй сборник «Ловля» пообещал переслать всем желающим в электронном варианте, поскольку в печатном виде, изготовленном автором вручную в количестве 11 штук, он сразу же стал библиографической редкостью. Большую часть своих следующих уже не столь категоричных стихотворений Анатолий не читал, а пел под гитару, имея при этом очень приятный и сильный баритон.
В стихах Елены Малафеевой можно было услышать не только романтические, но и эсхатологические мотивы:
Беги, возврата больше нет,
Горит Содом и рушится Гоморра.
Разврат, бесчинство прошлых лет —
Задумал Бог избавиться от сора…
Теперь иди, покорная судьбе,
Никто не в силах изменить пророчества.
Бог знает всё, печётся о тебе.
Иду, но оглянуться очень хочется.
Поиски смысла жизни, самопознание (если не сказать самолюбование) характеризовали сочинения Рамзии Гиматовой.
Любовную лирику Анны Анкудиновой затмило её же собственное стихотворение в стиле фэнтези, где нерасторжимо переплелись жизнь и смерть, реальность и мистика, люди, призраки и высшие силы:
…Это конец, меня уже нет, нет и битвы.
Это смешно — твой меч против моей молитвы.
В моей руке орифламма, моя армия — калеки здешние.
Эта дорога — с землёй прощание,
Мы спешим, открой нам ворота небесные.
Спешат паломников кривые палки,
Прокажённых красные сердца,
Это — только души без оболочки,
Никто не увидит нашего лица…
В течение трёх первых лет существования клуба «чёрный вторник» выпускался его литературный альманах. Но в последние три года он не выходит, поэтому начинающие литераторы с интересом выслушали сообщение редактора раздела прозы Павла Учарова об издаваемом в Елабужском педуниверситете литературно-познавательном журнале «Новый слог», который открыт для творчества молодых, независимо от их места проживания.
Настоящим открытием не только для елабужан, но и для некоторых челнинцев стал акустический проект «Третий круг», выступавший, правда, не в полном составе — не было перкуссиониста. Ярослав Гольдзаузер (автор-исполнитель, гитара) и Алмаз Ахметханов (баян) случайно (а может быть и нет) познакомились в музыкальном магазине. Потом встретились через несколько месяцев и родился проект с великолепным музыкальным сочетанием гитары и баяна, с песнями о вечно юной, возрождающейся из пепла как птица Феникс любви:
Белый снег заметает следы, заметает.
Новый день лёгкой дымкой в ладонях растает.
Старый дом, где меня давно уже нет,
В тёмных окнах его отражается свет.
Я опять уходил на рассвете в окно,
Жизнь опять проводил в чёрно-белом кино.
Снова ясная ночь и время назад,
На рассвете твои ослепляют глаза.
Оборвать провода уходящей любви,
Обернувшись назад, — там, впереди.
Белый замок в песках, смытый дождём.
Убегаю туда, где ты меня ждёшь…
Завершая своё выступление, «Третий круг» исполнил шуточную песню о кусачей дворняге. После чего знатоки поэзии Олега Лоншакова попросили его продолжить тему и он, как истинный собачник, выдал целых три стихотворения, посвящённых нашим меньшим братьям. Вот одно из них, тоже не без юмора:
Здравствуйте, Собака, а не Вы ли
этой ночью под окошком выли?
И на то, что все соседи спали,
с высоты собачьей наплевали.
Может быть, не выли Вы, а пели?
Может что-то выразить хотели?
И, конечно, вой Ваш что-то значил…
Не понять нам мудрости собачьей.
Ничего собака не ответила,
побежала — дерево пометила.
На фоне провинциальных мужчин в заурядных рубашках, пиджаках и свитерах Дмитрий Чернышев в своём ярко-пёстром вязаном шарфе, закрывавшем треть лица, выглядел столичным денди. Не менее экзотичной оказалась и его поэзия. Впрочем, сразу оговорившись, что накануне в Набережных Челнах он, кажется, несколько напугал и расстроил слушателей, Дмитрий решил прочитать в Елабуге другие стихи, вышедшие в прошлом году в микротиражном сборнике «Флаги цвета осени». В него вошли тексты sms, отправленные автором некоей Анне с апреля 2009 по январь 2010 года. В качестве примеров приведём три послания:
Я не хочу твоих слёз,
даже если потом
будет чудо: застенчивая улыбка.
***
Жить — в начале прошлого века,
написать несколько стихотворений,
в том числе, одно — восхитительно непристойное —
про «улыбку велосипедистки».
Заразиться сифилисом (впрочем, вылечиться),
затем – туберкулезом
(вот это – было бы уже смертельно).
Быть расстрелянным в Тверской губернии.
Упоминаться в нескольких сносках.
И не знать — тебя.
В качестве комментария
не могу не привести ответ адресата:
— Зато знать мою бабку!
***
Этот год был
не високосный,
совсем не високосный —
такой короткий!…
Я не успел
зарыться лицом
в твои волосы цвета осени,
волосы запаха гари
…Такой короткий —
будто и не был.
Поскольку примерно половина прозвучавших стихов отличалась отсутствием какой-либо рифмы, то Евгений Поспелов и Алла Орехова также включили в свои выступления написанные когда-то верлибры.
Первый даже пообещал посвятить своему давнему увлечению нерифмованным стихом очередной поэтический сборник. Ну а на сей раз «угостил» слушателей классической поэзией, в том числе сонетами:
Я друга попросил бы написать
Твои глаза, когда они смеются!
Увы, ему портреты не даются,
Ведь ныне реалист один из ста!
Казалось бы, задача столь проста…
Да и фотографы всегда найдутся,
Но вот, боюсь, что не передадутся
На снимках ни душа, ни красота.
А может быть, мне видео привлечь,
Чтобы заснять и навсегда сберечь
Твои глаза, и голос, и движенья?
Нет, я в душе надёжней сохраню
И точный образ, и портрет, и «ню»,
И что не подлежит изображенью!
Увы, не все традиционалисты оказались лояльны к творчеству молодых. Поэт Рахим Гайсин, он же доцент ЕГПУ, заметив вначале, что в провинции живут преимущественно графоманы, упрекнул неомодернистов, что они плохо читали свои стихи и не могли донести их до слушателей.
Главным объектом своей критики учёный филолог избрал «Кофейные стишки» Анатолия Ухандеева, назвав их поэтику и стилистику удручающими, и т.д. и т.п. Впрочем, некоторый комизм ситуации заключался в том, что она напоминала стрельбу из пушки по воробьям. Позднее, в кулуарах, кто-то даже выразил сожаление, что Рахим Мухаметович выступил с обличением вместо того, чтобы увековечить своё имя, став первопроходцем в разработке такого, к примеру, нового учёно-филологического направления, как эсэмэсоведение.
Кстати, оппонентом Рахиму Гайсину в защите молодёжной поэзии выступил Евгений Поспелов, снискавший в литературных кругах Елабуги прозвище «классик». За свой второй поэтический сборник «Крылатый ковчег» он был удостоен в прошлом году Литературной премии имени Марины Цветаевой. А ведь всего этого могло бы и не быть, прислушайся он в юности к совету учёного филолога бросить писать стихи и вести вместо этого дневник. Есть такое выражение «рукописи не горят». Ещё как горят! Евгений Поспелов, например, дважды сжигал свои, как он считал, несовершенные стихи, превратив в пепел около 500 стихотворений. Так что уж кто-кто, а он цену слову знает.
— Мне было так приятно слушать вас, — сказал Евгений Александрович, обращаясь к молодым поэтам. — Я припоминаю себя примерно в этом возрасте и то ни с чем не сравнимое удовольствие нарушать всё, что только можно нарушить. Несколько слов в защиту поэзии, которая основана, допустим, на эсэмэсках. Давайте признаемся честно, что бы мы не говорили — классицизм, неоклассицизм — всё-таки слово в каждом времени играет разную роль. Положа руку на сердце, спросим себя: «Ну, господа, зачем вообще что-либо писать, когда было столько великих, прекрасных имён уже даже в XVIII веке?» Кто и что, казалось бы, сможет добавить к панораме той же «Божественной комедии»? К тому, что сказано в ней о вечном, о грехах и добродетелях. Но! Приходит другой поэт, пишет о чём угодно, а потом оказывается, что на языке этого поэта мы говорим до сих пор. Что такое sms? В ней ты должен кратко сказать всё, что ты чувствуешь, человеку, который тебе нужен. Я не говорю о том, хорошо это или плохо. Я говорю об интенции. А интенция, то есть направление движения, — это всегда интересно. Человек может написать сто дерьмовых стихотворений, а потом напишет одно и все скажут: «Так вот ведь что такое поэзия!»
В тему начатого разговора оказалось прозвучавшее вслед за этим стихотворение Светланы Поповой:
Мне кажется, всё сказано давно.
И то, что я сейчас пишу, сказали.
Всё движется по замкнутой спирали,
А повторять чужое — не умно.
Зачем же лист чернилами опять
Мараю, если все слова избиты,
Воспеты мысли, истины открыты,
Осталось только вспомнить и принять.
Понять, что у всего есть свой лимит,
Избавить мир от новых повторений,
Но нет, и через пару поколений
Вот этот стих поэт вдруг сочинит.
Словом, начатая дискуссия, не превратилась в поэтическое противостояние. А закончилось всё, можно сказать, символически. Передавая по кругу, словно заздравную чашу, своеобразную эстафету, каждый поэт прочёл на прощание одно из своих стихотворений.
